Дом малютки маленькие дети с фото

Сергей Потеряев Недетское детство Когда я была маленькой, моя мама подрабатывала няней в детском доме. После работы она рассказывала мне о детях, которые растут без родителей. Эти разговоры меня сильно цепляли: становилось грустно и обидно.

Правда, пока речь идет только о помощи пожилым людям, инвалидам и паллиативным больным. Между тем такие кураторы или координаторы остро необходимы и в сфере профилактики социального сиротства. Дверь на тесную лестничную клетку открывает молодая женщина в спортивном костюме: невысокая, худенькая, с короткой стрижкой, на бледном лице выделяются живые карие глаза. Крошечный коридор совмещен с такой же крошечной кухней — чтобы попасть в комнату, нужно протиснуться между кухонным столом и холодильником.

Ребёнки - фотографии и фотография

Сергей Потеряев Недетское детство Когда я была маленькой, моя мама подрабатывала няней в детском доме. После работы она рассказывала мне о детях, которые растут без родителей. Эти разговоры меня сильно цепляли: становилось грустно и обидно. Хотелось, чтобы кого-нибудь из таких детей мама однажды привела в гости. Еще в дошкольном возрасте мне нравилось делиться своими вещами с другими — с нами в доме жила многодетная семья, у которой не было ни нормальной одежды, ни игрушек.

Часть своих игрушек я отдавала им — мне казалось, что у меня и так всего много. Я подросла и стала ходить на занятия гитарой через дом малютки.

Постоянно останавливалась рядом и через забор наблюдала за тем, как внутри играют дети — дошкольники от двух до семи лет. Всех их мне хотелось схватить и унести с собой. Однажды меня заметили бывшие коллеги мамы, спросили, как у меня дела, позвали внутрь — тогда я впервые оказалась с детьми из детдома совсем рядом.

Как только я попала по ту сторону забора, воспитанники меня буквально облепили. Многие из них забрались ко мне на руки, все они были красивыми. Я помню, что удивлялась: как кто-то мог бросить девочек с такой кукольной внешностью? От большинства отказались еще в роддоме, когда обнаружили серьезные проблемы со здоровьем.

У многих родители сидят в тюрьмах Я начала приходить в дом малютки постоянно — приносила им свои игрушки, по пути покупала конфеты. Сопровождала их с воспитателями, когда те ходили группой на экскурсию. Первое время она меня не понимала: мне самой тогда было всего 12 лет, но уже тогда я говорила, что вырасту и заберу ребенка из детского дома. Мама воспринимала мои слова как проявления юношеского максимализма — думала, это возрастное и пройдет.

К тому моменту она успела сильно ко мне привязаться: все лето я приходила к ней с конфетами и играла в куклы. Я знала о ее прошлом только то, что отец сам был выпускником детского дома, а мама родила в очень раннем возрасте.

Когда мы впервые привели ее к нам в гости, она всего боялась — все казалось страшным и пугающим. Постепенно девочка освоилась, стала вести и чувствовать себя нормально, но когда на следующий день нужно было отвозить ее обратно, случилась истерика. Она вцепилась в меня и не хотела возвращаться обратно в детский дом. С тех пор я забирала ее из дома малютки регулярно, но однажды, спустя пару лет, девочку удочерила испанская семья.

В то время детей чаще всего забирали именно иностранцы: в детских домах часто звучали незнакомые мне языки. Это выглядело забавно: приходит в детский дом большая семья французов, дарит подарки, улыбается, машет, что-то говорит — оставалось только улыбаться в ответ и молча кивать. Порой от приемного ребенка ожидают слишком многого — идеальной успеваемости, примерного поведения.

Но он долго жил в стрессе, поэтому в ответ на повышенные требования случаются агрессия Расставание далось мне тяжело: у нас с девочкой успела сформироваться крепкая привязанность друг к другу, мы считали друг друга сестренками. Пока иностранные опекуны готовили документы, я плакала и до последнего надеялась, что удочерение сорвется. Просила удочерить ее свою маму, но та не была готова — говорила, что у нас семья неполная, квартира маленькая.

Однажды ее все же забрали, и больше я о ней ничего не слышала. Я не стала отчаиваться и продолжила ходить в детский дом в качестве волонтера.

Параллельно произошла еще одна история: шестилетнюю девочку изъяли из приемной семьи за жестокое обращение с ней спустя год после удочерения. Сюжеты об избиениях показывали в новостях всех местных каналов. Меня это сильно потрясло, и я стала за ней ухаживать. Через год ее удочерили повторно — на этот раз семья оказалась благополучной. Вторую разлуку я пережила уже легче. У всех истории разные — но страшные одинаково.

Дети мне доверяли, часто делились самым сокровенным. У многих родители сидят в тюрьмах или ведут пагубный образ жизни. В детском доме были брат с сестрой, у которых отец прямо на глазах расчленил маму и бабушку — они кричали по ночам. Шестилетняя девочка показывала мне страшные шрамы и вспоминала, как отец наносил ей порезы ножом. Мама другой сироты во время беременности пыталась избавиться от плода и пила какую-то ядовитую смесь, но девочка все равно родилась — правда, с ожогами по всему телу, которые впоследствии все время растягивались и рвались.

Причем сама девочка — с очень красивыми чертами лица, огромными глазами и хорошим интеллектом. Бывает, ребенка сначала забирают из дома малютки, а после возвращают обратно, и отказ сильно бьет по психике сироты. Иногда люди просто не взвешивают свои силы. Но он долго жил в стрессе, поэтому в ответ на повышенные требования случаются агрессия и откаты.

Ксюша В 16 лет я увидела маленькую Ксюшу. Мама у нее умерла, когда Ксюше было три года, а папу лишили родительских прав. Вместе с двенадцатилетним братом, который заменял ей родителей, Ксюша попала в детский дом. Я сразу обратила внимание на Ксюшу — красивую и худенькую, но боялась к ней привязываться. К тому времени я уже знала, что такие хорошие дети в домах малютки надолго не задерживаются. Думала, что наверняка за ней уже целая очередь из усыновителей, и меня она не дождется.

Но шли годы, а Ксюша оставалась сиротой — вероятно, все дело было в наличии брата-подростка, с которым ее нельзя было разлучать. В детском доме были брат с сестрой, у которых отец прямо на глазах расчленил маму и бабушку — они кричали по ночам Параллельно я пошла в школу приемных родителей, которую обязан пройти каждый опекун.

По закону получить удостоверение об окончании могут только совершеннолетние, однако я поступила туда еще в 16 в качестве вольного слушателя — сказала, что я будущая приемная мать. В школе приемных родителей учились разные люди — как молодые, так и пенсионеры, мечтавшие забрать домой своих внуков.

Я училась в педагогическом колледже и знала большую часть информации, которую там давали — о методах воспитания детей, возрастных кризисах и особенностях. В 18 я стала совершеннолетней и вернулась в школу за корочкой: для ее получения курс пришлось пройти заново. Я посчитала и поняла, что когда окончу учебу и годик поработаю, старший брат как раз выпустится из детского дома, и Ксюша останется там одна.

В моей голове все совпадало идеально, поэтому я решила за нее побороться — перед первым классом стала на выходные забирать Ксюшу домой. Мы сразу же подружились, но отношения складывались по-новому: постепенно я становилась уже не сестрой, а мамой. Первое время мне было непривычно — даже передергивало иногда. Где я в жизни повернула не туда? Мне хотелось наряжать ее в лучшие платья, я скупала все красивые куклы. Где в жизни я повернула не туда? Она казалась миловидным ангелочком, но дома устраивала истерики и крушила все вокруг — видимо, тогда из нее выходили страхи, боль и накопленная обида.

Первые полтора года в квартире регулярно бились стекла, из окна летела посуда. На улице Ксюша могла внезапно упасть в грязь в новом белом платье и начать валяться по земле — часто это случалось, когда рядом оказывались зрители. Всем вокруг Ксюша рассказывала, что я плохая мама и бью ее, хотя ничего подобного не происходило. Когда я пыталась с ней поговорить, она сворачивалась, закрывала голову коленями и смотрела на меня прожигающим взглядом — после этого в меня летели различные предметы.

Однажды я собралась протереть подоконники — а у меня там тогда цветы и статуэтки стояли. Попыталась их приподнять, а все оказалось намертво приклеено к поверхности подоконников. Я позвала Ксюшу спросить, что здесь произошло. Значит, ты меня не любишь, да? Пережить эти полтора года мне помогла работа с психологом, а также мое упрямство. Ксюша увидела, что как бы плохо она себя ни вела, что бы ни делала, я не возвращаю ее обратно в детский дом.

Тогда она успокоилась, начала мне доверять и снова стала совсем другой. Моей маме понадобилось время, чтобы принять происходящее. Вскоре она привыкла, что на всех семейных праздниках Ксюша с нами. Остальные — знакомые, родственники — долгое время пытались меня отговорить.

Объясняли, что ребенка может подвести генетика, но теперь мы с Ксюшей даже похожи внешне, а также мимикой и жестикуляцией. Я ощущаю дочь как часть себя. Прошло пять лет, и Ксюша делает вид, что детского дома в ее жизни никогда не было. Даша Когда Ксюша успокоилась, расцвела на моих глазах и стала улыбчивой, я решила, что нужно вытащить оттуда еще кого-нибудь, и стала обсуждать это с дочерью. Ксюша хотела младшую сестренку и поддержала меня. Сейчас здоровых детей забирают из домов малютки довольно быстро.

Мне же хотелось помочь ребенку, у которого шансы обрести семьи меньше — я решила удочерить девочку с инвалидностью. Я ездила в детские дома и параллельно общалась с волонтерскими организациями, которые помогали детям-инвалидам. Вокруг меня появилось много семей, в которых росли дети с особенностями. Я приходила к ним в гости, тесно общалась и перестала бояться инвалидности, хотя раньше дистанцировалась — думала, что это все далеко от меня. Ее позвоночник был не до конца сформирован, поэтому ходить она не могла.

Через пару месяцев я поймала себя на том, что сохранила видео с ребенком и пересматриваю его уже десятки раз за день. Начала замечать, что засыпаю и просыпаюсь с мыслями о ней. Ее звали Даша: родители отказались от нее еще в роддоме, когда та родилась недоношенной, килограммовой.

Первое время она не могла самостоятельно дышать и была подключена к аппарату искусственной вентиляции легких. После — перенесла тяжелую операцию на позвоночник, после которого дети обычно больше никогда не встают с инвалидной коляски и не чувствуют ног. Мы забрали Дашу к себе. Первое время ее преследовали страхи: казалось, будто кто-то залезет в окно и съест ее, что ночью ее покусает кошка.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Дом малютки

Ставшие обузой для родителей дети попадают в единственное в краевой Спецпроект seven-rays.ru: жизнь детей в хабаровском доме малютки (ФОТО;​ВИДЕО) В двух отделения дома малютки на сегодняшний день . Хабаровской медсестре, издевавшейся над маленькими детьми. Продолжительность:

Дети Нур-Султана. Прямо сейчас в столице Казахстана вершатся судьбы десятков малышей 15 апреля, 15:18 В городе Нур-Султане есть Дом ребенка. Там сейчас находится 61 маленький гражданин нашей страны. От некоторых из них отказались в роддоме, некоторые живут в этом учреждении временно, пока их мать не решит свои финансовые и бытовые вопросы. О том, как маленькому мальчику, найденному на улице Есенберлина, дали фамилию Есенберлин, а также о девочке Алие, уехавшей в США, но до сих пор помнящей свою апай - в репортаже Рената Ташкинбаева. Столица Казахстана. Здание, чем-то напоминающее детский сад. На проходной вертикальная дверца с вывеской "Окно жизни". Это так называемый бэби-бокс. В этом месте родитель может анонимно оставить своего нежеланного ребенка. Для тех, кто не знает, как это работает, прилагается инструкция: приходит родитель, поворачивает ручку, открывает дверцу, кладет младенца и закрывает. С этой необычной проходной начинается наше первое знакомство с Домом ребенка.

Основная задача проекта — помощь самым маленьким детям-сиротам, оказавшимся в Домах Ребенка.

Спецпроект DVhab. Несмотря на всю серьезность, есть те, кто отказываются, бросают, не занимаются ребенком в силу определенных пристрастий, а также неспособные содержать дитя. В двух отделения дома малютки на сегодняшний день содержится 98 ребятишек в возрасте от ноля до четырех лет.

Изъятые или брошенные: как живут малыши в минском Доме ребенка

Инна Вареница 30. Светловолосый мальчик в костюме с зайцем при виде гостей мгновенно растягивает улыбку, но уже через минуту меняется в лице. Здесь новое всё — дом малютки выехал из неподконтрольного украинскому правительству Луганска два года назад, вспоминает директор учреждения Екатерина Донцова. Руководству дома ребёнка удалось связаться с украинскими властями. Малышей перевезли в Харьковскую область — через Купянск в Харьков.

«У нас не хватает мам»: как живёт Луганский дом ребёнка

Номер анкеты: 9812c-6v7k Цвет глаз: голубой. Цвет волос: русые Характер: Кире нравится рисовать, лепить из пластилина, делать аппликации, заниматься творчеством. Девочка с удовольствием принимает участие в мероприятиях детского дома. Он очень любит природу: рисовать животных, деревья и цветы, наблюдать за облаками и луной. Добрый, спокойный, неспешный. Перед незнакомыми людьми не готов откровенничать, но с близкими — ласковый, внимательный, любит помогать взрослым с уборкой комнаты, на прогулке с малышами. Валере нужны особенные забота и внимание близких взрослых. Братишки любят играть в догонялки и прятки, строят снежные городки, катаются с горок и любят хоккей. Она любознательна и активна. Она общительная, открытая, легко входит в контакт.

Особенно в свете того, что все больше людей просто не могут иметь биологических детей.

.

Дети Нур-Султана. Прямо сейчас в столице Казахстана вершатся судьбы десятков малышей

.

Мифы и правда о приемном ребенке

.

Спецпроект DVhab.ru: жизнь детей в хабаровском доме малютки (ФОТО;ВИДЕО)

.

Как надо помогать социально незащищенным гражданам

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: 27.06.2014 В Доме малютки в Луганске дети выживают под огнем #SaveDonbassChildren
Похожие публикации